|
26.10.2011
Зазеркалье и его персонажи
«ГАДЕРИНА»
– Эй, ты кто? – постучала пальцем по лбу блондинистая девица, ощутив нарастающий зуд внутри черепной коробки.
– Это я, жук-мозгоед.
– Ну, а чего жужжишь?
– Голодаю…
Слух о том, что в Наиглавнейшем здании появился некий неведомый и вредоносный бабаглюк, пополз по крупному вузу осенью 2008 года. Вскоре выяснилось, что это не новый штамм мутировавшего в северном климате Зазеркалья вируса чумы африканских свиней, а название удивительного существа, извлеченного Никодяем Гробачевым из мутной хлюпающей жижи юродического болота и поставленного им во главе Мучебного управления. Изучение объекта «вооруженным» глазом показало, что он является особью женского пола, откликается на обращение «Егадерина Гоннорьевна» и своей реликтовой провинциальной непосредственностью напоминает Фросю Бурлакову из бессмертного фильма «Приходите завтра». Роднило их и происхождение: по официальной версии, наш персонаж явилась миру в 1977 году в Красноярском крае, училась там, жила и работала до той поры, пока не решила перебраться в Зазеркалье, чтоб подучиться в аспирантуре под присмотром великого и ужасного Никодяя Макайловича, с которым ее связывают, как говорят, некие неформальные узы.
Видимо, биотехнологии что-то напутали при разработке проекта «Бабаглюк»: подарив девице сибирское происхождение, они зачем-то снабдили ее характерным южно-русским говором, способностью улыбаться одной нижней губой и откровенно простонародным жаргоном, вытравить который не удалось даже регулярным обновлением программного обеспечения речевого аппарата. Особенно шокировало академическое сообщество словцо «маленько» (при сбое настроек дикции – «маненько») в значении «немного», регулярно повторяемое Гадей к месту и ни к месту на проводимых ею бесконечных совещаниях.
Но если героиня советского киношедевра обладала такими воистину человеческими качествами, как доброта, порядочность, сострадание к людям, то Гадя Бабаглюк была напрочь лишена подобной душевной обузы, очевидно, еще с момента ее появления на свет. Самый Эффективный Менеджер точно знал, кого внедряет в мучебные структуры, действуя подобно одному из персонажей немецкой истории ХХ века, освобождавшему своих солдат от химеры, которую простодушные люди именуют совестью. Никодяй Макайлович не ошибся: Гадерине не было равных в реализации злой воли патрона и его навязчивых фантазий. Она с восторгом восприняла популистскую гробачевскую формулу «Студент может все, преподаватель виновен a priori» и взялась за дело с фанатичным энтузиазмом варвара, крушащего недоступное его пониманию культурное наследие Римской империи.
Факультетские специалисты немели от изумления, получая приказы о восстановлении бездельников, двоечников и лоботрясов (отчисленных в сессию за неуспеваемость), поток которых по рассылке из Наиглавнейшего здания обрушился на структурные подразделения с весны 2009 года. Хотя подписывал бумаги тишайший прозектор по мучебной работе Никсон Кал-Един, весь крупный вуз знал, что дознание, оформление протокола и вынесение приговора проводит лично Егадерина Гоннорьевна. В ходе процедуры профессора и доценты, имеющие в отличие от допрашивавшей их полуграмотной хабалки не один десяток лет педагогического стажа, вынуждены были унизительно доказывать, что не создавали отчисленным недорослям обстановки нетерпимости на занятиях, так как впервые в жизни увидели их в момент сдачи экзамена или зачета. Преподавателям было невдомек, что Бабаглюк оттачивает на своих жертвах мастерство в сфере ее так называемых «научных интересов»: «системном подходе к юродической ответственности должностных лиц за неисполнение своих служебных обязанностей».
За поразительно короткий срок новой начальнице удалось создать вокруг себя атмосферу невероятной гнусности, лизоблюдства и доносительства. В процессе самоутверждения в должности она очень быстро изжила из мучебных структур всех мало-мальски приличных людей, работавших там долгие годы. Разросшийся в десятки раз штат был укомплектован тинейджерами из числа выпускников магистратуры Юродического факультета, которых по причине перепроизводства и профнепригодности не брали на работу за пределами крупного вуза. Используемые Гадей методы дискредитации коллег были весьма разнообразны: призывы к студентам «не обращаться к некомпетентным и непорядочным людям на факультетах» (т.е. к заместителям деканов по мучебной работе), а решать все проблемы лично с ней; или погромные приказы о нарушителях ею же установленных сумасбродных правил организации мучебного документооборота. Нормы сии вводились Бабаглюком по новой, оригинальной методике. Созвав однажды специальное совещание, Гадя сообщила, что прочитала в поезде замечательную книгу об организации системы управления, в соответствии с которой и будет теперь перестроена работа подведомственных ей структур. За первой книгой последовала другая: потихоньку открывая для себя неведомый ей до сих пор процесс чтения, претенциозная девица с восторгом неофита спешила реализовать на практике завиральные идеи никому не ведомых авторов.
Исключительность положения юной провинциалки в крупном вузе и ее статус особы, приближенной к Никодяю Гробачеву, позволяли ей выторговывать существенные привилегии: теплые и уютные кабинеты в лучших уголках Наиглавнейшего здания, рекордную в масштабах крупного вуза заработную плату, «доступ к телу» патрона в любое время без записи и без доклада (чего был лишен даже первый прозектор Гарри Гоблинский), а также новую, никогда прежде не существовавшую и уже не существующую в крупном вузе должность – начальник Мучебного управления-первый заменитель прозектора по мучебной работе. После введения в бюрократический обиход данной формулировки (не самого изящного звучания, но почетно возвышающей амбициозную Гадю над другими начальниками управлений, в особенности, над яростно ненавидимым ею Сердием Кулаком), Егадерина Гоннорьевна сильно гневалась, если какой-нибудь нерадивый факультетский методист забывал по невнимательности дописывать в подаваемом ей на подпись приказе про «ПЕРВОГО заменителя». Однако пафосная должность просуществовала недолго, ровно до той поры, как Гадя стала наконец прозектором – и не каким-нибудь ущербным пропондом, а настоящим, по «мучебной работе» с фантастической зарплатой 600 тысяч рублей в месяц. Для этого пришлось, правда, сперва отправить ее псевдоначальника Никсона Кал-Едина в полупринудительный творческий отпуск, а затем и вовсе задвинуть его на периферию методизма. Срочно клонированный в аппарате Сервия Болданова новый начальник Мучебного управления Андон Стевнухов почетного довеска «первый заменитель прозектора» был тут же лишен, дабы и помышлять не смел о недозволенном, и не выделялся среди прочих себе равных.
Постепенно в рукаве у Бабаглюк (то ли как у Царевны-лебедь, то ли как у карточного шулера) сосредоточились все коррупционноемкие механизмы управления мучебным процессом: прием абитуриентов, отчисление и восстановление студентов, переводы с платной основы обучения на бюджет, поселение в общежитиях вообще и на остров Св.Возилия в частности, выплаты материальной помощи и стипендий. Обладая цепкой хваткой, фаворитка быстро освоила технологии улучшения собственного благосостояния «не сходя с рабочего места». Фатальные неудачи студентов-«двоечников» нередко оборачивались теперь «предвзятым отношением преподавателей», а фиктивные справки о болезни (после визита благодарных родителей) – «неправильно оформленными медицинскими документами».
К осени 2011 года всесильную прозекторшу, открыто бравирующую безграничными полномочиями, и ее подручных все чаще стали сравнивать с опричным войском Иоанна Грозного, которое грабило, насиловало и убивало, пользуясь дарованной царской «охранной грамотой» полной безнаказанностью. Последним этапом эволюции Егадерины Гоннорьевны в качестве проводника болезненных «инноваций» Никодяя Гробачева стала ее недавняя реплика в отчете Наиученейшему совету. «ТАК НАЗЫВАЕМЫЕ ФАКУЛЬТЕТЫ…», – легко произнесло существо из Красноярского края, уже вполне освоившееся в должности прозектора многострадального вуза.
Среди преподавателей и сотрудников с каждым месяцем крепло убеждение в том, что Гадя Бабаглюк – вовсе не человек, а новое, разработанное в секретных лабораториях Юродического факультета оружие массового поражения, которое, в отличие от нейтронной бомбы, оставляет в целости и сохранности не только здания и сооружения, но и живую силу противника, парализуя при этом ее волю, лишая рассудка, человеческого достоинства, способности к сопротивлению, и превращая в безропотное стадо послушных исполнителей…
Продолжение «Гадерина-2: операция «Чистый прием» следует… |
